От ароматной бабки до уютной лежанки. Жительница Скоморошек Мария Домбровская сохранила печь-кормилицу
Тот, у кого в детстве была печь, — настоящий счастливец. Сколько воспоминаний с ней связано! Полежать на печи, да просто к ней прислониться, руки погреть. А еще там, где печь, там и то, что из печи. Вкус такой еды забыть невозможно.
Печь всегда была сердцем дома и символом жизни для наших предков: она согревала, кормила, лечила, на ней спали, сушили одежду, засушивали яблоки, грибы, травы, что наполняло избу неповторимым ароматом. От печки танцевали, на неё бросали молочные зубки, а во время обручения девушка сидела на печи и слезала с неё только в том случае, если давала согласие на замужество. Чтобы сохранить благополучие в семье, не давали взаймы угольки из печи после захода солнца. Считалось, что на Осенние Деды души умерших попадают в дом через дымоход, чтобы угоститься. Поэтому всю ночь держали печную трубу открытой. Возле печи всегда работали женщины, поэтому этот угол назывался “бабий кут”.
Эти старинные ритуалы помнит и жительница Скаморошек Мария Домбровская. Она сохранила свою печь-кормилицу, хотя в дом давно проведён газ. “Сразу сказала: что угодно, а печь разрушить не дам. Каждый день в ней готовлю. Муж на обед придёт — всё тёпленькое, ароматное, совсем не такое, как с плиты”, — говорит Мария Алексеевна.
Вот и к нашему приезду в печи с самого утра томилась бабка и фасоль с картофелем и мясом. Хозяйка снимает заслонку и привычными движениями достаёт из печи чугунки длинным ухватом. Ой, какие горячие! Есть на печи и лежанка — самое уютное место в доме. Её давно облюбовали внуки. “Дед им провёл туда свет, так они оттуда и не слезают”, — рассказывает Мария Алексеевна. “Повезло детям, — говорю я, — и они когда-нибудь расскажут своим внукам, как хорошо им игралось и спалось на бабушкиной печи в Скоморошках”.
Ниточка судьбы
История каждой белорусской семьи несет в себе след войны. И эти воспоминания должны жить. Мария Домбровская родом из Мозырского района. Её маму, пятнадцатилетнюю девушку, ещё в начале войны угнали немцы на работы в Германию. Именно там, на чужбине, девушка познакомилась с сестрой своего будущего мужа. Это была ниточка, которая после четырех лет мучений, подорванного здоровья и возвращения на Родину связала её с отцом Марии Алексеевны. А вот тете в Германии пришлось тяжелее, и вскоре после возвращения домой она умерла. Тяжелые испытания выпали и на долю отца Марии Алексеевны. Из-за болезни костей его не взяли в армию, но война сама пришла к его порогу. В их доме немцы устроили свой штаб. Семью выгнали в тесную каморку, и только больному отцу с маленькой сестренкой разрешили остаться в доме — отвели ему место на печи. Остальных гоняли на работы.
Война не обошла стороной никого из родных Марии Алексеевны.
Дедушка по матери вернулся с фронта с ранением в шею. Другой дедушка вместе с младшим сыном попали в страшный ад лагеря Озаричи, откуда им не суждено было вернуться… Трагично сложилась и судьба дяди, который служил на границе в Белостоке. В составе группы Кузнецова он был заброшен под Житомир, где принял свой последний бой: после предательства местной жительницы группа сутки отбивалась от бандеровцев, пока дом, ставший временной крепостью, не сравняли с землей.
Тяжело было и после войны. Мама работала в сельсовете, а по вечерам подрабатывала техничкой, чтобы как-то прокормить детей. «Помогали ей: кололи дрова, топили стояки, мыли полы. Отец был мастером на все руки: столяр, кузнец, сапожник, плотник. Он отдавал нам, детям, последний кусок хлеба, чем и заработал себе язву желудка. К тому же мучился с больной ногой», — вспоминает Мария Алексеевна. Дети рано повзрослели. Старшая сестра с 16 лет подрабатывала, присматривая за чужими детьми, а когда ей исполнилось 18 лет, пошла работать на трикотажную фабрику. Тяжелое было время, голодное, но даже в этой нужде было место для света. «Вспоминаю вечера, когда вся семья собиралась вместе. Родители очень красиво пели. Бывало, сядут возле печи и поют. Эти песни были их спасением, их молитвой и силой. У нас не было богатства, но у нас было нечто большее — наше единство», — говорит и плачет Мария Алексеевна.
Женщина-прораб
После окончания Мозырского политехнического техникума, где отучился и её брат, в марте 1974 года молодая девушка приехала по распределению в Столбцовский район, в колхоз имени Ленина (сейчас ОАО «Агронеманский»). Здесь она нашла и работу, и мужа — одних на всю жизнь. Более 45 лет Мария Домбровская трудилась на сложной «мужской» должности прораба в хозяйстве. Вначале в её подчинении было 36 строителей-мужчин. Они быстро увидели в ней профессионала и приняли как свою. Мария Алексеевна с благодарностью вспоминает тогдашнего руководителя Леонида Селицкого, который стал для неё примером в том, как нужно сплачивать коллектив. С будущим мужем Казимиром познакомилась на танцах. «Танцевала с парнем, а он подошел и оттолкнул его. Мол, моя. С того времени мы вместе. В этом году отметили золотую свадьбу», — говорит Мария Алексеевна. Уважение, доверие и взаимопонимание — вот их простой рецепт семейного долголетия. Казимир Домбровский уже почти 55 лет трудится в родном хозяйстве, являясь постоянным героем районной газеты, но его главным тылом всегда оставалась Мария Алексеевна.
Судьба не раз испытывала женщину на прочность. Две онкологии, сахарный диабет, микроинсульт… Но женщина-прораб Домбровская никогда не сдается: «Не прячьтесь, не бойтесь и не съедайте себя, — говорит Мария Алексеевна тем, кто столкнулся с тяжелой болезнью. — Успех в лечении на 50 процентов зависит от того, как мы сами себя настраиваем и ведем». Именно внутренний «прорабский» стержень помог ей не просто выстоять, а остаться той самой улыбчивой хозяйкой, которая каждое утро топит печь. Возможно, именно в этом ежедневном ритуале, когда огонь оживает в печи, а по дому расходится тепло, Мария Алексеевна находит силы.
Женщина знает: жизнь — это самая главная стройка, и она справилась с этим проектом на отлично. Сегодня её главная гордость — трое детей и семеро внуков. Внуки Иван, Роман, Станислав, Илья, Дмитрий, Ирина и Василиса знают: лучших лакомств, чем те, что достает бабушка из горячей печи, не найти нигде. Для Марии Алексеевны приготовление еды — это ритуал любви. Тут и ароматная бабка, и хрустящие драники, и наваристый рассольник.
На столе появляются и традиционная затирка, и фасоль, и сытный картофель с ребрышками, а на десерт — тонкие блины да пышные пироги. «Наедятся — и на печь», — говорит бабушка. Раньше было большое хозяйство, мясо было свое, молоко. Теперь только куры да декоративный кролик Пипа — любимец внучки Василисы, старожил, которому уже 12 лет. Никак не могу зарезать петуха Ягуара, потому что это любимец Илюши. У Ирочки любимица — курица Цыпалетта». Есть у Марии Домбровской огород, и пока она всё, что выросло, не закатает, — не успокоится. Кроме традиционных огурцов, перчиков да помидорчиков найдутся в её погребе и деликатесы. Например, закатанные молоденькие початки кукурузы, которые своим солнечным цветом напоминают о теплом лете.
Такая она, жизнь, разное в ней бывает. Судьба Марии Домбровской — это история о том, что никакие ветры и болезни не смогут сломить человека, пока над его головой мирное небо, в его доме живет уважение, а в сердце — песня, которую когда-то пели родители у теплой печи.
