Был ли шанс избежать Второй мировой войны? Историк дал ответ
На рассвете 22 июня 1941 года фашистская Германия, нарушив договор о ненападении, начала войну против СССР. Гитлер планировал закончить ее уже к зиме, но не учел ряд факторов, которые в итоге и привели его к поражению. Один из главных — боевой дух советских людей. Немецкие офицеры впоследствии не раз признавались: никогда раньше они не встречали настолько сильного сопротивления. Был ли Советский Союз готов к нападению Германии и что на самом деле происходило на территории Беларуси в первые дни сражений? Об этом в канун 85-й годовщины начала Великой Отечественной войны БЕЛТА говорит со старшим научным сотрудником центра военной истории Беларуси института истории НАН Беларуси Валерием Надтачаевым.
— Валерий Николаевич, в 1939 году между Германией и СССР был подписан пакт о ненападении, сделавший их торговыми партнерами. Тем не менее уже тогда многое говорило о том, что война с Германией — дело времени. Какие шаги предпринимало советское военно-политическое руководство, чтобы предотвратить новую мировую войну, и был ли шанс вовсе ее избежать?
— Действительно, во второй половине 1939 года между Германией и СССР были подписаны договоры, изменившие военно-политическую обстановку в Европе. Так, 23 августа подписан договор о ненападении, а 28 сентября — договор о дружбе и границах. Что касается торговли: после заключения германо-польского договора о ненападении в 1934 году Польша, как известно, стала торговым партнером Германии, поставляла туда необходимое сырье и другие ресурсы. И все мы знаем, чем все это закончилось.
Руководству Советского Союза были известны мировоззренческие взгляды Гитлера. Он открыто говорил о необходимости расширения жизненного пространства для немецкой нации. А свободные для колонизации земли находились на востоке. К моменту подписания германо-советского договора о ненападении Германия уже аннексировала Австрию и захватила Чехословакию. Отношения со своим вчерашним союзником Польшей, участвовавшей в разделе Чехословакии, испортились. Важно отметить, что Советский Союз последним подписал такого рода договор с Германией. И еще: для Гитлера коммунистический Советский Союз был экзистенциальным врагом, которого любой ценой необходимо уничтожить. Более того, над тем, чтобы направить Гитлера на СССР, работали и французы, и англичане. И те, и другие были заинтересованы в том, чтобы два их основных противника, вступив в борьбу, значительно ослабили друг друга. Еще один принципиально важный момент, о котором наши оппоненты стараются не говорить, заключался в том, что все мирные инициативы СССР и попытки создать антифашистский блок из небольших европейских государств не увенчались успехом. От этой идеи отказались и Румыния, и Польша, и ряд других стран. Более того, во время Мюнхенского кризиса Советский Союз не смог оказать помощь Чехословакии, с которой был подписан договор о взаимопомощи, поскольку Польша категорически отказалась пропускать войска Красной армии через свою территорию.
Для СССР договор с Германией о ненападении, на мой взгляд, был жизненно важен по ряду причин: мы не были готовы к войне и таким образом отсрочили ее на два года, выиграв время, чтобы укрепить оборону. Особенно это касается западных и северо-западных рубежей. Подписанием договора СССР вбил клин в отношениях между Германией и ее союзником Японией. В августе 1939 года советские войска сражались с японской группировкой в районе реки Халкин-Гол. Об этом наши оппоненты стараются не вспоминать. А избежать войны в тех условиях было невозможно — только отсрочить.
— Почему в таком случае нападение Германии в июне 1941 года оказалось неожиданным для руководства СССР?
— На самом деле Советский Союз к этой войне готовился как мог. В материалах XVIII съезда ВКП(б), который проходил в марте 1939 года, мы видим, что Сталин обращал внимание на империалистическую войну, которая уже охватила около 500 млн человек и огромную территорию. Он подчеркивал, что эта война пока еще не стала мировой.
Готовились, создавали военно-промышленную базу в глубоком тылу. Как мы уже говорили, Советский Союз оказался связан с Германией договором о ненападении. Объявить в этих условиях мобилизацию было попросту невозможно. Сделай мы это, и весь мир причислил бы нас к агрессорам, которые готовятся к войне. Впрочем, если посмотреть на содержание ноты министерства иностранных дел Германии, немцы именно в этом, причем не имея фактов, и обвинили СССР. Скрытая мобилизация тем не менее проводилась. Из внутренних округов под видом учений выдвигались войска 2-го эшелона. Что касается Германии, она, в отличие от СССР, уже находилась в состоянии войны с Великобританией. Поэтому сосредоточение войск на границах с Советским Союзом объяснялось тем, что немцы якобы готовят здесь десантную операцию «Морской лев» по высадке на Британские острова и таким образом дезинформируют англичан. Советская разведка, безусловно, отслеживала концентрацию войск вермахта на границах, и эти доклады есть в Национальном архиве Республики Беларусь. Определенными маркерами, указывающими на подготовку к войне с Советским Союзом, могут служить факты формирования уже в марте 1941 года тыловых районов групп армий вторжения, охранных дивизий и оперативных групп полиции безопасности и СД, групп тайной полевой полиции. Они создавались исключительно для войны.
Надо учитывать и то, что никто в новую мировую войну, в общем-то, не верил. Опыт Первой мировой говорил о невозможности Германии долго вести успешную войну на два фронта. Поэтому Гитлер и его генералы сделали ставку на молниеносную кампанию, чего никто не ожидал. Планировалось уже в октябре 1941-го выйти на линию Архангельск — Астрахань. Германские войска, получившие боевой опыт в военных кампаниях против Польши, Франции и других стран, представляли собой хорошо слаженный, оснащенный и смертоносный механизм.
— Почему план молниеносной войны в случае с СССР не сработал? В чем был просчет Гитлера?
— Немецкая разведка не смогла вскрыть наши стратегические резервы. Первый и второй стратегические эшелоны Красной армии в буквальном смысле сгорели, но выиграли время для развертывания третьего, о котором немцы не догадывались. Именно войска этого эшелона обеспечили победу в битве за Москву. А во-вторых, потому, что наши солдаты и офицеры проявили беспримерный героизм — то, чем мы гордимся по праву и чего не брал в расчет враг. Именно героизм защитников Брестской крепости, Могилева, Гомеля и десятков других населенных пунктов сыграл решающую роль в провале плана «Барбаросса». Каждый населенный пункт, каждое укрепление, не сдавшиеся без боя, задерживали продвижение врага.
— Тысячи немецких орудий и минометов 22 июня открыли огонь по пограничным заставам. Брестская крепость первой приняла на себя удар. Что происходило на территории цитадели?
— Нужно понимать, что в 1941 году крепости в том понимании, которое закладывалось изначально, уже давно не существовало, для обороны она не предназначалась. К тому же основные укрепления оказались на территории генерал-губернаторства и принадлежали немцам. Прикрытия с воздуха, крепостного гарнизона, который мог бы ее защищать, тоже не существовало. По сути, крепость представляла собой место для расквартирования личного состава разных частей. По планам войска должны были покинуть крепость и вывезти оттуда технику, боеприпасы и другое имущество. Гарнизон, ставший в нашей памяти бессмертным, был создан уже после нападения, когда капитан Иван Зубачев принял на себя общее руководство обороной, а полковой комиссар Ефим Фомин стал его заместителем. Одним из очагов обороны явился Восточный форт, сопротивлением которого руководил командир 44-го стрелкового полка майор Петр Гаврилов. Они собрали вокруг себя бойцов, и началось организованное сопротивление.
Непосредственно крепость штурмовала 45-я (а это 16 тыс. солдат и офицеров) пехотная дивизия, которая прошла победоносным шествием по польской и французской землям. На захват крепости отводилось не более 8 часов, но гарнизон продержался намного дольше. В итоге 45-я дивизия, в несколько раз превосходящая наши войска по численности и артиллерии, оказалась прикованной к этому месту. Даже когда 28 июня 12-й армейский корпус получил задачу блокировать с востока Белостокский выступ, 45-ю дивизию не отозвали. Она осталась у крепости. Для понимания: во время сражений 45-я дивизия вместо планируемых 480 тонн боеприпасов израсходовала здесь 1150!
— Очаги сопротивления были и в самом Бресте?
— Верно. К примеру, защитники железнодорожного вокзала ушли в подвалы и продолжили сражаться оттуда. Попытки забросать их гранатами ни к чему не привели. И тогда гитлеровцы в нарушение всех правил ведения войны сожгли людей заживо: закрыли вентиляционные решетки, залили подвалы бензином и подожгли.
Приковал к себе немецкие дивизии на три недели и Могилев. Город оборонялся, даже когда Смоленск уже был взят. То же самое и с Гомелем, Витебском… Сила духа и сила воли тех, кто до конца выполнял свой долг, поражала даже врага!
— Получается, Гитлер просчитал все, кроме героизма советских людей, — и именно в этом была одна из его главных ошибок?
— Начнем с того, что славян они в принципе не считали равными себе.
Группа армий «Центр» была самой мощной из всей германской группировки. В приграничных и Смоленском сражениях она фактически дважды разгромила войска Западного фронта. К 30 июля немецкое наступление выдохлось. Противник перешел к стратегической обороне. А все началось с Брестской крепости, с пограничных застав, на захват которых отводилось по 40 минут, а те держались по несколько часов и суток. Многие носят имена героев, которые их обороняли в 1941-м. К примеру, застава №3 лейтенанта Усова, которая входила в состав 86-го Августовского пограничного отряда и располагалась в 32 км на северо-запад от Гродно. 30 человек сдерживали врага свыше шести часов. Виктор Усов сражался здесь до последнего, 6 мая 1965 года ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. 4-я пограничная застава Городенского погранотряда носит имя старшего лейтенанта Александра Сивачева. Даже будучи тяжело раненным, он продолжал командовать заставой. Начальник 9-й заставы 17-го Брестского погранотряда лейтенант Андрей Кижеватов возглавил отряд пограничников и до последнего сражался в крепости. Все эти события замедляли победоносное шествие врага.
Многие немецкие командиры уже в 1941 году писали в своих дневниках о том, что русские (здесь нужно понимать, что под русскими они понимали советские войска в целом) сражаются совершенно не так, как французы или поляки. На первоначальном этапе войны мы несли огромные потери, ситуация казалась безысходной. Но там, где большинство армий бы сдались, наши солдаты бились до последнего. Вспомним контрудар в середине июля 1941-го, проведенный 63-м стрелковым корпусом под командованием Леонида Петровского. Нашим войскам удалось форсировать Днепр и выбить противника из Рогачева, Жлобина и других населенных пунктов.
— Какую роль в борьбе с врагом на начальном этапе войны сыграло народное сопротивление?
— По ряду причин партизаны не смогли в полном объеме выполнить возложенные на них задачи. Мы не были готовы к партизанской войне. Все начинали с нуля. Тем не менее уже в июле враг почувствовал силу народных мстителей. В дневнике немецкого военачальника Федора фон Бока, командующего группой армий «Центр», отмечено, что из-за уничтожения путей подвоза фронт своевременно не мог получить вооружение, боеприпасы, людские резервы.
Народное сопротивление на тех территориях, которые были заняты противником, носило как стихийный, так и организованный характер. Уже 24 июня был принят декрет Совета Народных Комиссаров о создании истребительных батальонов, которые начали формироваться буквально на следующий день. Народный комиссариат госбезопасности Беларуси приступил к созданию оперативно-чекистских групп для борьбы с парашютными десантами противника, с диверсантами, которые заходили на контролируемую нашими войсками территорию. В ряде случаев эти батальоны и группы вместе с войсками сдерживали противника, обороняли, к примеру, переправу через Березину и многие другие важные точки. А уже с 1 июля началось создание партизанских отрядов — пока еще на не захваченной врагом территории, но с задачей переходить к партизанской борьбе, как только она будет занята. К концу 1941 года в Беларуси действовало уже 104 партизанских отряда и 323 организационные и разведывательно-диверсионные группы. Важно понимать, что в партизаны шли добровольцы. Это был осознанный выбор сотен тысяч людей, которым советская школа привила чувство патриотизма. И массовый героизм — тоже осознанный выбор народа, который видел врага и знал, что предстоит защищать свою землю, дома, семьи.
— Как именно героическое сопротивление белорусов летом 1941-го повлияло на дальнейшие действия Красной армии?
— Именно на нашей белорусской земле противник перешел к стратегической обороне, а значит, советские войска получили шанс передислоцироваться к угрожаемым участкам фронта. Это очень важный момент, и произошел он потому, что сражались Гомель, Витебск, Могилев — сражался каждый, кто мог это делать. Под Острошицким Городком немецкие танки останавливали бутылками с зажигательной смесью. Насмерть стояли бойцы батальона лейтенанта милиции Владимирова. Но главное — красноармейцы, офицеры, генералы увидели, что противника можно бить. Это очень важный психологический момент. Ореол немецкой непобедимости начал меркнуть на нашей земле.
